· PDF file 56 ЧАСТЬ II БАЗИЛЕВС ИМПЕРИИ ДУХА 1 Ибо номарх...

Click here to load reader

  • date post

    06-Aug-2020
  • Category

    Documents

  • view

    0
  • download

    0

Embed Size (px)

Transcript of · PDF file 56 ЧАСТЬ II БАЗИЛЕВС ИМПЕРИИ ДУХА 1 Ибо номарх...

  • 56

    ЧАСТЬ II

    БАЗИЛЕВС ИМПЕРИИ ДУХА

    1 …Ибо номарх над двадцатым столетием родился бук-

    вально накануне, когда цифирь в календаре гулко вдарила по нулям, приставив к Девятнадцатому аркану Солнце двух круглых Дураков Двадцать первого. В этом – очко- вом – году ушли из жизни один за другим Владимир Со- ловьёв, Оскар Уайльд и Фридрих Ницше, но (выясняется) все трое незадолго перед тем десантировались – вернее: де Сент-ировались – в тело маленького египетского реин- карната, появившегося на свет 29 июня тех же самых ну- лей во французском городе Лионе, в семье потомствен- ных рыцарей Грааля. Задиристый тевтон потеснил скром- ного русского первопроходца и английского эстета «во тьму кулис», но не изгнал, ибо компании, честно говоря, обрадовался. А то, что они столпились «на одном пятач- ке», его даже и не удивило, ибо, как говорится, «мал зо- лотник, да дорог», а где дόрог, там и скрещение дорόг.

    Во всяком случае, в колледже Антуан учил как ино- странный немецкий, а уже в зрелые годы ему прислужи- вал русский камердинер Борис, который любил ездить за покупками на «русском» такси, которым управлял вдвое старший его по армейскому бывшему чину. «Маленький принц» же полностью вышел из «Мальчика-звезды».

    От горных вершин Манфреда и Заратустры Сверхче- ловек в промасленном комбинезоне делает ещё только шаг вверх – и взмывает в воздух на одной лишь тяге «ду- шевного подъёма».

    Однако орденская структура даёт себя знать – знать в его лице поступает на архитектурное отделение Академии искусств: Великий Архитектор Вселенной зашевелился в нём, аристократе.

  • 57

    Но что такое рыцарь без ко- ня? Протомившись над планше- тами пятнадцать (sic!) месяцев, Антуан подыскивает себе сáмого мощного носителя – им оказы- вается аэроплан. Он получал в упаковке и с нежностью собирал свои «симуны» (их у него за жизнь было несколько); он взнуздывал и седлал их привыч- ной рукой многовекового хозяи- на (хотя авиация родилась почти одновременно с ним самим), он пришпоривал и направлял их к звёздам совсем как герой его «Ночного полёта».

    «Самолёт был готов к полёту. Громоздкие канистры с горючим заполнили его до отказа – не повернёшься. Я си- дел, скорчившись на полу кабины… и всё время полёта, по- ка Антуан выделывал в воздухе всякие сложные фигуры, чувствовал себя горошиной в погремушке. А он сквозь оглушительный рёв мотора восторженно кричал мне в ухо:

    — Каково! Резвая лошадка, а?»1 Так же он понимал идиоматику выражения «лошади-

    ная сила». «Сент-Экзюпери отводил машине подобающее место.

    Это хорошо понял молодой художник, который, увидав, как он, склонясь над радиатором автомобиля, ощупывает мотор, сказал с улыбкой:

    – Семнадцать лошадиных сил… и каждую лошадь он знает по имени…»2

    Шевалье де Сент-Экзюпери воспитывался в замке и вырос человеком орденским до мозга костей. Пифагорей- ская религия дружбы, альбигойская поэтика братства со- четались в нём с резким неприятием принципа стадности,

    1 Воспоминания Жоржа Пелисье. – А. Де С.-Э. Планета людей. М.,

    1970; 241. 2 Воспоминания Леона Верта. – Там же; 308.

  • 58

    сделавшего «бюргеров» двадцатого века лёгкой добычей тоталитарных режимов. Однако о клановой элитарности дело отнюдь не шло; двадцатичетырёхлетний Антуан пи- шет вполне недвусмысленно: «Не люблю этих людей, ко- торые испытывают рыцарские чувства, когда на ко- стюмированном вечере они выряжены мушкетёрами»3.

    Как неофит он жаждет познания и любит учиться: «Для родственников я остался поверхностным суще- ством, болтуном и жуиром. Это я-то, который даже среди удовольствий ищет, чему бы научиться, и который не выносит трутней из ночных кабачков, я-то, который в их обществе почти никогда не открывает рта, потому что никчёмные разговоры претят мне…»4

    Патетика интерьерного чётко даёт понять, что посвя- тительное введение во храм – состоялось.

    Более того. События развивались в таком бешенном (под стать движению времени) темпе, что двадцатичеты- рёхлетний мастер не только правильно осмысляет духов- ную панораму мира, но и столь же безупречно вербализи- рует результаты своих гностических штудий: «Меня – та- кого, как я есть, – следует искать в том, что я пишу, – это добросовестно выверенный и осмысленный итог все- го, что я думаю и вижу»5.

    Так рождается пишущий крылатый рыцарь, причём эмоциональной передержки ни в одном из этих определи- телей нет.

    Для орденской структуры молодого адепта характерна целенаправленная и неустанная работа над собой («обра- ботка дикого камня») – до страсти, до самозабвения: «Я, мама, скорее жесток по отношению к самому себе и вправе отвергать в других то, что я отвергаю в и ис- правляю в себе самом»6.

    3 Мижо М. Сент-Экзюпери. М., 1965 (ЖЗЛ); 47. 4 Мижо М.; 47-48. 5 Мижо М.; 48. 6 Мижо М.; 48.

  • 59

    Представляя рукопись первого рассказа Сент-Экса в печать, другой благородный «рыцарь без страха и упрёка» Жан Прево скажет о нём проницательно: «Это непосред- ственное искусство и дар достоверности кажутся мне удивительными у начинающего»7. Прево, ставший орден- ским alter ego своего любимца, смог пережить его лишь на один день, тоже уйдя из жизни, как герой, что само собой подразумевалось.8

    Однако, следуя своей девизообразной фо